Через пару дней я оказался в кооперативе, который вели три китайца.
Китайцы были интересными. Первым был мой старый университетский приятель Игорешка. Я думал, что он дунганин, но он оказался самым настоящим китайским китайцем, хотя и выросшим в Советском Союзе и потому владевшим русским как родным. Было неожиданно услышать, как он говорит с другими китайцами — естественно, по-китайски. При этом его произношение явственным образом отличалось от произношения остальных двоих: например, слово «Китай» те произносили «Чжунго», а Игорь — «Цзунго». Уже позднее я узнал, что это южный акцент.
Вторым был пожилой дядька, который отрекомендовался сначала Иваном Иванычем, а позднее, видимо запамятовав, перешел в Андреи Петровичи. Понятия не имею почему. Его русский был весьма относительным: что-то можно было понять, что-то — нет.
И третьим был некий Виктор Павлович, тоже с не очень хорошим русским. Между тремя постоянно возникали бурные педагогические перепалки на китайском, которых мы, понятное дело, не понимали. А еще Андрей Петрович с Виктором Павловичем все время бегали к Игорешке за переводом на русский.
Андрей Петрович учил нас цигуну. Я тогда был абсолютно ничего не знающим валенком, но сегодня сказал бы, что это было ближе всего к шибаши, хотя ортодоксальный комплекс шибаши отличается от того, что он давал. Если, конечно, память меня не подводит: все-таки больше сорока лет прошло.
Виктор Павлович налегал на тайцзицюань. Опять же, сегодняшний я может сказать, что это был пекинский комплекс стиля Ян из 24 движений. Тогда для меня это был просто тайцзицюань. Еще он ставил нас в мабу и гунбу — две базовые стойки ушу — на сколько хватало сил и пытался учить гасить свечу и пробивать листок бумаги потоком ци. Разумеется, без особого успеха.
Игорешка явно рассматривал кооператив больше как источник дохода: всякие теории и практики были ему не слишком близки.
Постепенно кооператив развалился. Игорь, насколько можно понять, ушел в бизнес. Во всяком случае, именно в его руках я впервые увидел через несколько лет то ли сотовый, то ли радиотелефон — здоровенную трубку с выдвижной антенной. Андрей Петрович остался на том же месте с частью учеников, а Виктор Павлович с другой частью — включавшей меня — перебрался в другой зал.
У Виктора я прозанимался пару лет. И по сей день очень ему благодарен. Он не все мог объяснить словами — сказывался язык, — но был терпеливым, умным и любящим свое дело учителем. Может, он и сейчас жив-здоров — дай бог! Но наши пути сильно разошлись.
У меня родился ребенок, стало не до того. Какое-то время я пытался тренироваться сам во дворе дома, но вскоре перешел на йогу: компактнее и не зависит ни от погоды, ни от прохожих.