Прежде чем рассуждать о тайцзицюань, наверное, стоит объяснить, с какой позиции (и по какому праву) я собираюсь это делать. Моя история отношений с тайцзицюань длится больше сорока лет, но назвать это сорока годами занятий было бы явным преувеличением. За это время случались перерывы длиной в годы и даже десятилетия, возвращения, очередные попытки начать сначала и переходы от одного учителя к другому.
Зато учителей было много — около десятка. А вместе с ними было пять или шесть достаточно разных вариантов тайцзицюань: Ян, несколько весьма непохожих друг на друга ветвей Чэнь и другие родственные традиции. Я занимался у китайских, советских, израильских учителей, немного учился в самом Китае и в результате накопил довольно странный багаж.
У этого багажа есть очевидный недостаток. Я не являюсь мастером тайцзицюань, никогда им не был и, полагаю, никогда не стану. Более того, мои собственные технические достижения после всей этой длинной истории довольно скромны. Тут сыграли роль и огромные перерывы, и постоянная смена школ, и особенности моей собственной тушки, совершенно не созданной природой для изящных демонстраций китайского ушу.
Но у той же биографии оказался неожиданный плюс. Мне довелось достаточно долго смотреть на тайцзицюань с очень разных сторон. То, что в одной школе объявляется фундаментальным принципом, в другой иногда делается совершенно иначе — причем тоже прекрасно работает. То, что один учитель считает ошибкой, другой может считать важнейшей особенностью своей линии. А за внешне совершенно разными движениями иногда обнаруживается одна и та же механическая идея.
Поэтому со временем я научился не столько хорошо делать тайцзицюань, сколько довольно хорошо его видеть. Наверное, подходящая аналогия здесь — музыка. Можно быть великолепным пианистом и всю жизнь исполнять определенный репертуар, не особенно интересуясь чужими исполнительскими школами. А можно быть весьма посредственным пианистом, но много десятилетий слушать хорошую музыку, знать разные интерпретации и постепенно научиться слышать, что именно делает исполнитель, почему он это делает и чем одна интерпретация отличается от другой.
Концертного пианиста из меня не получилось. А вот довольно квалифицированный слушатель — пожалуй, получился. Именно с этой позиции я и собираюсь писать эти заметки. Не учить читателя «правильному тайцзицюань», не объявлять одну школу истинной, а остальные ошибочными и уж тем более не изображать из себя носителя тайных знаний. Мне интереснее другое: сравнивать, разбираться, откуда что взялось, искать общие принципы за различиями школ и время от времени задавать неудобный вопрос: а почему, собственно, мы считаем, что это нужно делать именно так?
Ну а откуда взялся такой странный набор знаний при столь скромных исполнительских способностях — это уже отдельная история. Ее я и расскажу дальше.